8(499)110-20-64

За недобросовестное ведение переговоров может быть взыскана упущенная выгода

Содержание

Ответственность за недобросовестное ведение переговоров. Статья 434.1

За недобросовестное ведение переговоров может быть взыскана упущенная выгода

Представим типовую для экономического оборота ситуацию. Вы покупаете недвижимость или бизнес в другом городе, для чего нанимаете команду юристов и технических специалистов, прилетаете на осмотр объекта, и вот, когда вы уже готовы подписывать договор, продавец заявляет, что он передумал.

Договор еще не подписан, вы только вели переговоры, но ведь и переговоры порой бывают долгими и затратными.

Будет ли такое поведение контрагента считаться недобросовестным? Есть ли законный способ обезопасить себя от недобросовестного поведения контрагента на стадии переговоров?

Почти три года на территории Российской Федерации действует статья 434.1 ГК РФ, касающаяся переговоров о заключении договора и преддоговорной ответственности.

Следует отметить, что некоторые разъяснения относительно существа преддоговорной ответственности и некоторые практические вопросы были разрешены в Постановлении Пленума ВС РФ N7.

В частности, согласно пункту 19 указанного выше Постановления Пленума ВС РФ правовая природа culpa in contrahendo (ответственность за недобросовестное ведение переговоров прим. автора) в России квалифицируется в качестве деликтной, т. е. ответственности за причинение вреда, а не ответственности за нарушение договора – договорной ответственности. Однако, немногочисленные разъяснения данные в указанном постановлении не решили многих проблем, возникающих на практике.

В результате проведенного нами исследования дел этой категории, рассмотренных с момента появления соответствующей нормы (в 2015 г.), разумным видится мнение о неоднозначности восприятия судами нормы, содержащейся в ст. 434.1 ГК РФ.  Неоднозначность объясняется недостатком четкого представления:

  • об обстоятельствах, необходимых для наступления преддоговорной ответственности;
  • о юридическом составе, наличие которого необходимо доказать истцу для наступления ответственности за culpa in contrahendo;
  • об объеме возмещаемых убытков.

Кроме того, спорной для российской практики является возможность возмещения убытков за потерю шанса. К сожалению, объем возмещения в рамках ответственности за недобросовестное ведение переговоров в российской практике будет ограничиваться негативным договорным интересом.

Возмещение негативного договорного интереса значит, что по результатам такого возмещения потерпевшее лицо оказывается в положении, в котором бы оно оказалось в случае отсутствия проведенных переговоров, т.е. как будто ничего и не было.

Полагаем, что при определении пределов ответственности в аналогичных случаях является важным недопущение неосновательного обогащения как недобросовестного контрагента, так и потерпевшей стороны (наживаться на выходе из переговоров не должна ни одна из сторон).

Следовательно, суд при разрешении вопроса о возмещении убытков должен руководствоваться принципами разумности и справедливости.

Ярким примером из правоприменительной практики стало завершение, пожалуй, самого принципиального  и громкого спора, возникшего в контексте реализации института ответственности culpa in contrahendo.

Речь идет о деле No A41-90214/2016 (ООО «Декорт» к ООО «АШАН»). В этом споре организации имели намерения заключить долгосрочное соглашение об аренде складских площадей. Суд установил, что две компании в течение длительного времени были в режиме переговоров и по окончании этого периода истцом в адрес ответчика направлен подписанный в финальной редакции договор.

В данном случае важно, что до этого момента ответчик всячески подтверждал намерения относительно готовности заключить договор.

Так, неоднократно в письменной форме формулировались требования, которым к моменту заключения соглашения следовало соответствовать техническим характеристикам арендуемых площадей.

Будучи заинтересованным в заключении договора, Истец расторг арендные договоры с прежними арендаторами и готовил площади к предоставлению новому арендатору на базе запрошенных ООО «Ашан» технических требований.

Неожиданно для ООО «Декорт», в момент, когда стороны были готовы к непосредственному подписанию договора, переговоры о его заключении были прекращены по инициативе ООО «Ашан». В результате, складские пространства простаивали еще несколько месяцев, в течение которых арендодатель осуществлял поиск потенциальных арендаторов.

Позиция истца ООО «Декорт» строилась на наличии обстоятельств, свидетельствующих о сознательном срыве переговоров со стороны ответчика ООО «Ашан», классифицировать действия, которого как добросовестное поведение представляется затруднительным. Основным видится вопрос о разграничении между предпринимательским риском при принятии собственных бизнес-решений и ответственностью за недобросовестное ведение переговоров лица, участвовавшего в переговорах.

Здесь видна схожесть с дискурсом, существовавшим в английском праве в XIX веке, а именно соотношение culpa in contrahendo и алеаторной (пари – на свой страх и риск прим. автора) теории переговоров. Английское право традиционно не признает implied requirement of good faith (добросовестность по умолчанию или презумпцию добросовестности прим. автора.) даже в самих договорах, не говоря уж о преддоговорных отношениях

Ответчик настаивал, что указанная в иске ООО «Декорт» сумма не должна квалифицироваться как упущенная выгода. По мнению представителей ООО «Ашан» ее как раз следует рассматривать как предпринимательский риск. Арбитражный суд города Москвы с такой позицией ответчика не согласился по ряду причин.

Во-первых, в столь малый срок объективно не было возможности привести в надлежащее состояние помещения.

Важно, что впоследствии 9 ААС (апелляционная инстанция) при рассмотрении жалобы ответчика уточнил, что такой вывод будет разумным для любого добросовестного участника оборота.

Кроме того, ООО «АШАН» при переговорах делало акцент на том, что площади должны соответствовать заявленным требованиям к моменту заключения договора. Данные обстоятельства прямо указывают на противоречивость в позиции ответчика.

Во-вторых, ответчик в качестве обоснования своей правовой позиции настаивал, что сделка не имела корпоративного одобрения наблюдательного совета ООО «Ашан Групп», на основании чего прерывание переговоров объясняется, по их мнению, разумными причинами.

В отзыве на исковое заявление указано, что истец, осуществляя переговоры разумно и осмотрительно, мог предвидеть, что они не обязательно приведут к логическому завершению.

Тут следует отметить, что уполномоченным представителем ООО «Ашан», принимавшим участие в переговорах, не сообщалось о необходимости получения такого одобрения на стадии переговоров.

В контексте данного дела актуальными для анализа следует обозначь следующие положения:

  • о видах возмещаемых убытков, возникших на преддоговорной стадии и их размерах;
  • о корреляции между причиненными убытками и создаваемой недобросовестным лицом видимостью очевидного намерения заключить договор;
  • о необходимости своевременного информирования второй стороны на этапе, предшествующем заключению договора об обязательном одобрении сделки каким-либо органом юридического лица и возможность последующей квалификации соответствующего умолчания как недобросовестного поведения.

Комментируя вынесенные положения, стоит отметить, что поскольку существовал факт проведения реальных переговоров и имелись затраты, произведенные ООО «Декорт» для их реализации, подлежат взысканию убытки, понесенные в результате проведения таких переговоров.

Однако, как видно из материалов дела, истец прекратил арендные отношения с прошлым арендатором, ввиду чего подлежат удовлетворению требования о взыскании убытков в виде упущенной выгоды.

Здесь же, как нам думается, компенсация «потери шанса» будет совпадать скорее с положительным договорным интересом, т.е.

в отличие от рассмотренной выше модели, положительный интерес подразумевает не только восстановление пострадавшей стороны в положение «как если бы сделки не было», но и предполагает компенсацию ожидаемого от этой сделки интереса. 

Поскольку истец отказал третьим лицам в заключении договоров аренды, рассчитывая на то, что объект будет арендован ответчиком, он заслужил шанс на получение этой упущенной выгоды

Рассуждая о пределах возмещения, разумно полагать, что они должны определяться судом из соображений справедливости.

Поскольку истцу удалось доказать связь между убытками и недобросовестным поведением контрагента при переговорах, можно с уверенностью утверждать, что фактический состав возмещения вреда был доказан истцом.

Учитывая изложенное, можно говорить о полной обоснованности требований о возмещении убытков.

Наиболее интересно, на наш взгляд, следующее положение, обозначенное нами ранее.

Поскольку в непубличных акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью может существовать акционерное соглашение (корпоративный договор), перераспределяющее некоторую компетенцию и полномочия органов юридического лица, постольку уведомление потенциального контрагента о необходимости получения одобрения будущей сделки будет представлять собой добросовестные действия, неразглашение же данной информации, как нам видится, можно считать недобросовестным поведением при переговорах.

Напротив, для публичного акционерного общества, где информация о наличии акционерного соглашения и положения устава общества являются общедоступными, умолчание о необходимости одобрения сделки не является признаком недобросовестности.

В деле Декорт-Ашан ответчиком было общество с ограниченной ответственностью (ООО «Ашан») и, соответственно, действуя добросовестно, ему следовало сообщить ответчику об обязательном одобрении сделки.

Так как перечень действий (недобросовестных), перечисленных в статье 434.

1 ГК РФ, является открытым, можно предположить, что умолчание о будущем одобрении также может представлять собой недобросовестное поведение участника переговоров.

Однако, оценивать такие действия (бездействия) в качестве недобросовестных подлежит суду в каждом конкретном деле, исходя из существующих обстоятельств.

Если рассматривать указанное выше дело как вектор, по которому будет двигаться судейская мысль при принятии последующих решений по аналогичным спорам, то можно сделать следующие выводы:

  • Для комфортного и безопасного режима переговоров с контрагентом мы рекомендуем заключать соглашение о порядке проведения переговоров.
  • в соответствующем соглашении следует указать:

а) наличие обстоятельств, при которых заключение договора становится нецелесообразным для стороны

б) зависимость заключения договора от наличия одобрения сделки контролирующим органом лица

в) возможность или запрет на ведение параллельных переговоров с несколькими потенциальными контрагентами

г) условия и объем раскрытия данных, полученных от контрагента в ходе переговоров, проверки бизнеса, аудита, due diligence компании.

  • следует быть крайне осторожным при предоставлении контрагенту каких-либо заверений о наличии принципиального согласия контролирующих лиц на заключение договора.

При подготовке важной сделки рекомендуем проконсультироваться с юристом, специализирующимся на составлении и оспаривании договоров. Очевидно, что практика будет формироваться в процессе поступления новых дел на рассмотрение судов, следовательно, актуализация текущей ситуации перед сделкой может принести хорошие результаты.

Фото предоставлено: rawpixel и фото-банком Unsplash. 

Disclaimer: Информация, содержащаяся в данном разделе, является частным мнением автора. Legal Support не дает заверения и не гарантирует, что, содержащиеся в статье юридические модели, применимы на практике.

В статье рассматриваются теоретические юридические конструкции, которые на практике должны выстраиваться индивидуально, исходя из задач и потребностей каждого конкретного проекта. Данная статья не является юридическим заключением.

Сообщения, отправленные автору через сайт не будут защищены адвокатской тайной. 

Источник: https://legalsupport.ru/blog/palienko-precontractual-liability-434.1.html

Недобросовестное ведение переговоров при заключении сделки может повлечь убытки в виде упущенной выгоды

За недобросовестное ведение переговоров может быть взыскана упущенная выгода

Новая судебная практика или сказ о том, как с Ашана взыскали более 15 миллионов рублей убытков за недобросовестное ведение переговоров.

Суть дела.

В 2016 году ООО «Ашан», как потенциальный арендатор, и компания «Декорт», как потенциальный арендодатель, начали вести переговоры о заключении договора аренды склада, расположенного в Московской области.

Речь шла о крупных суммах, переговоры велись тщательно и на протяжении семи месяцев.

Итогом столь длительных переговоров стало составление согласованного сторонами проекта договора аренды, который потенциальный арендодатель подписал и направил другой стороне.

Однако, после получения подписанного одной стороной договора аренды, потенциальный арендатор «пропал», т.е. прекратил всяческое общение с представителями ООО «Декорт».

В свою очередь, юристы потенциального арендодателя не растерялись и обратились в суд за взысканием упущенной выгоды.

Как взыскать неосновательное обогащение при срыве переговоров одной из сторон?

В соответствии со ст. 434.1 Гражданского Кодекса РФ граждане и юридические лица свободны в проведении переговоров о заключении договора, самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто.

Однако, п. 2 той же статьи установлено, что при вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно, а именно, не допускать вступления в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной.

Какие действия стороны могут быть рассмотрены как недобросовестные?

Недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагаются:

  1. предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
  2. внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

Пунктом 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г. № 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств» разъяснено, что к отношениям, связанным с причинением вреда недобросовестным поведением при проведении переговоров, применяются нормы главы 59 ГК РФ с исключениями, установленными статьей 434.1 ГК РФ.

Однако, предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно и само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны.

Вместе с тем недобросовестность действий ответчика предполагается, если имеются обстоятельства, предусмотренные подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 434.1 ГК РФ.

В этих случаях ответчик должен доказать добросовестность своих действий.

Как суд оценивал действия ООО «Ашан»?

В ходе согласования всех существенных условий сделки сотрудники ООО «Ашан» осуществляли действия, свидетельствующие о намерениях заключить договор, а именно:

  1. проводили юридический и финансовый анализ документации арендодателя,
  2. направляли запросы на необходимые документы для заключения сделки,
  3. согласовывали основные и детальные условия сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям,
  4. неоднократно переносили и назначали новые даты ее заключения, чем позиционировали себя в глазах истца, как имеющие твердые намерения вступить с ним в договорные отношения

Такое поведение потенциального арендатора презюмируется недобросовестным, то есть противоправным, нарушающим защищаемое законом особое состояние доверия добросовестного контрагента к благополучному завершению переговоров, образовавшееся от поведения другой стороны переговоров, позиционирующей себя в глазах своего контрагента, как имеющий твердые намерения вступить с ним в договорные отношения.

Таким образом, потенциальный арендодатель не мог ожидать, что контрагент внезапно и неоправданно прекратит переговоры по заключению договора аренды.

Поскольку потенциальный арендодатель доказал факт внезапного и неоправданного прекращения переговоров арендатором при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать, недобросовестность действий ответчика предполагается, что установлено в подп. 2 п. 2 ст. 434.1 ГК РФ и разъяснено в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г. № 7 .

Какие убытки можно отнести к упущенной выгоде?

Пунктом 3 ст. 434.1 ГК РФ установлено, что сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

В частности, пунктом 20 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г.

№ 7 разъяснено, что в результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом. Таким образом, перечень убытков, перечисленных в п. 3 ст. 434.1 ГК РФ, является открытым.

При этом на лицо, недобросовестно сорвавшее переговоры, возлагается обязанность возместить убытки, которые понесены потерпевшим как до факта срыва переговоров – с момента установления с ним первого делового контакта, так и после такого срыва до момента их устранения потерпевшим.

Поскольку ООО «Д», руководствуясь серьезностью намерений потенциального арендатора в заключении с ним договора аренды, предпринимало меры и приготовления для получения выгоды в виде подготовки склада под заявленные ответчиком технические требования, в том числе освободил помещение от прежних арендаторов.

Убытки для ООО «Д» выразились в виде неполученных арендных платежей в размере 15665814,80 руб. от прежних арендаторов за период в 6 месяцев, т.е. с момента освобождения предстоящих к сдаче в аренду помещений от прежних арендаторов с целью их подготовки под заявленные ООО «Ашан» технические требования по дату срыва переговоров ответчиком по дату сдачи складов в аренду третьим лицам.

Таким образом, суд счел требования потенциального арендодателя о взыскании упущенных доходов, причиненных недобросовестным поведением Ашана, выразившихся в утрате возможности получения арендных платежей от прежних арендаторов в размере 15 665 814, 84 руб., которые бы были получены ООО «Д», если бы они не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом.

Осенью 2017г. Решение Арбитражного суда Московской области от 04.04.2017 года по делу № А41-90214/16 устояло в апелляционной инстанции.

Источник: http://precedentnn.ru/nedobrosovestnoe-vedenie-peregovorov-pri-zaklushenii-sdelki-mozhet-povlesh-ybitki-v-vide-ypychenoi-vigodi.html

Как можно взыскать упущенную выгоду если переговорный процесс зашёл в тупик по вине другой стороны?

За недобросовестное ведение переговоров может быть взыскана упущенная выгода

13 Марта 2018

Статья 434.1 «Переговоры о заключении договора» Гражданского кодекса Российской Федерации, введенная Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ, вступила в силу с 01 июня 2015 года. Положения данной статьи направлены на защиту сторон при проведении переговоров в ситуациях, когда сторона несет или может понести убытки из-за недобросовестных действий контрагента при переговорах.

Возмещение упущенной выгоды из-за недобросовестных переговоров.
О чем говорит закон?

Пункт 1 статьи 434.1 говорит нам о том, что стороны обладают свободой в ведении переговоров.

Указанным пунктом также предусмотрено, что расходы, которые возникают в связи с проведением переговоров, участники переговоров несут самостоятельно, а также что участники переговоров не отвечают за то, что соглашение будет достигнуто.

Казалось бы, законодатель не устанавливает никаких ограничений, утверждая такое общее правило. Указанная норма полностью соответствует одному из ключевых принципов гражданского права – свободе договора. Однако далее законодатель вводит исключения, запрещающие определенные недобросовестные действия сторон.

Пункт 2 ст. 434.1 устанавливает прямой запрет на недобросовестное поведение во время переговоров. Данная норма логически вытекает из положений ст. 10 Гражданского кодекса РФ, которая устанавливает запрет на злоупотребление гражданскими правами. При этом статья устанавливает открытый перечень недобросовестных действий.

Законодатель в указанной норме указал, какие виды недобросовестных действий это могут быть:

  1. ведение переговоров без реальной цели заключить договор;

  2. использование ложной информации, при этом предполагается, что сторона делала это умышленно, если же сторона не знала о недостоверности информации, то это не будет являться основанием для взыскания убытков с недобросовестного участника;

  3. ситуация, когда участник переговоров специально не доводит существенную для заключаемого договора информацию;

  4. неожиданное и необоснованное обстоятельствами, условиями прекращение переговоров, при этом предполагается, что другая сторона не могла ожидать такого прекращения ведения переговоров

Наконец, пунктом 3 ст. 434.1 ГК РФ устанавливает ответственность за недобросовестное ведение переговоров.

Ответственность устанавливается в виде возмещения убытков пострадавшей стороне. При этом также убытками признаются два вида расходов, которые может понести сторона:

А) расходы, которые понесла сторона в связи с самим ведением переговоров, по мнению автора статьи, это могут быть транспортные расходы, расходы на проживание, участвующих в переговорах лиц, расходы на аренду помещения

Б) расходы, которые понес участник в связи с тем, что сторона лишена возможности заключить договор с третьим лицом. Предполагается, что это то лицо, которому сторона отказало в заключении договора, или повременила, проводив переговоры с недобросовестным участником.

Согласно сложившейся судебной практике, проигравшая сторона также может взыскать упущенную выгоду, что и было подтверждено судебной практикой.

Согласно п. 4 ст. 434.1 устанавливается защита конфиденциальной информации, полученной одним участником переговоров от другого и использованной ненадлежащим образом в своих целях. Мерой ответственности является возмещение недобросовестной стороной переговоров всех убытков, возникших у стороны предоставившей информацию. При этом не важно, был ли договор заключен или нет.

5 пункт статьи 434.1 устанавливает возможность для сторон заключить соглашение о ведении переговоров.

В таком соглашении могут быть прописаны следующие условия:

  1. распределение несения расходов на проведение переговоров;

  2. запрет на проведение параллельных переговоров с конкурентами;

  3. порядок раскрытия информации;

  4. режим конфиденциальности информации;

  5. установление штрафа за нарушение условий соглашения;

  6. другие возможные условия.

При этом в указанном соглашении не могут быть установлены положения, ограничивающие ответственность, установленную в статье за недобросовестное поведение, иначе они будут ничтожны.

Согласно положениям 6 пункта ст. 434.1 законодатель указывает, что потребитель не несет ответственность за недобросовестные действия ни за раскрытие конфиденциальной информации о переговорах. Данная норма, кажется несколько странной, так как фактически позволяет потребителю предоставлять ложную информацию своему контрагенту без риска несения ответственности.

Согласно п. 7 ст. 434.1 законодатель не ограничивает применение положений статьи относительно того, был ли заключен договор или нет. Указанные нормы всегда будут применяться при переговорах.

Практика взыскания убытков и упущенной выгоды из-за несостоявшегося договора

Тем не менее несмотря на то, что статья содержит подробные механизмы защиты стороны, фактически она мало применялась на практике, но в последнее время ситуация начала меняться, стала формироваться практика, когда суды взыскивают расходы с недобросовестной стороны в переговорах.

Рассмотрим дело № А41-90214/2016. В этом деле суд взыскал с торговой сети Ашан 15,7 миллионов рублей убытков в пользу ООО «Декорт» за срыв переговоров по заключению договора аренды склада.

Обстоятельства дела: ООО «Декорт» является владельцем склада. ООО «Ашан» намеревалось арендовать указанный склад целиком, в связи с этим ООО «Декорт» расторгло договоры со своими арендаторами с целью приведения склада в состояние, соответствующее техническим требованиям, заявленным ООО «Ашан». При этом ООО «Ашан» контролировал ход работ и согласовывал их.

Такая подготовка была осуществлена. Тем не менее, ООО «Ашан» в определенный момент времени начало затягивать переговоры, откладывая подписания договора, а при получении финальной версии договора, подписанной ООО «Декорт», не стало их подписывать, прекратив взаимодействие с ООО «Декорт».

Свои действия в суде представители компании объяснили тем, что наблюдательный совет не одобрил сделку.

Суд первой инстанции взыскал убытки с ООО «Ашан». Суд апелляционной инстанции также встал на сторону истца.

Арбитражные суды указали на то, что ответчик внезапно без обоснованных причин прекратил переговоры, при этом истец не мог предполагать о таких действия ООО «Ашан», так как ответчик на протяжении переговоров совершал все необходимые действия для заключения совершал действия, явно свидетельствующие о твердом намерении заключить договор аренды склада.

Анализируя это дело следует учитывать ряд обстоятельств:

  1. о внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора произошло при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

  2. потенциальный арендатор проявлял твердые намерения совершить сделку.

    1. проведение юридического и финансового анализа документации

    2. направление запросов с целью получения необходимых документов,

    3. согласование основных и детальных условий сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям,

    4. отсрочка и перенос дат подписания договора

  3. устанавливается ответственность не за не заключение контракта, в том числе ввиду отсутствия надлежащим образом оформленного корпоративного одобрения сделки со стороны ответчика, а за проявленную им небрежность при проведении переговоров – то есть за недобросовестное поведение, не учитывающее права и законные интересы своего контрагента.

Стоит отметить, что на настоящий момент это практически единственное подобное дело, когда суд встал на сторону Истца, тогда как в основном практика складывается в ином направлении. Отказ в удовлетворении требований в иных случаях происходил по ряду причин:

Истцом не доказан факт заведомого отсутствия намерения достичь соглашения с контрагентом. (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 25.08.2017 N Ф04-2947/2017 по делу N А46-14889/2016)

Источник: https://www.kmklaw.ru/press-centr/stati/sryv-pri-podpisanii-dogovora-mozhno-vzyskat-ubytki/

Пленум ВС обсудил разъяснения по новым мерам гражданской ответственности

За недобросовестное ведение переговоров может быть взыскана упущенная выгода

16.03.2016

Эксперт: Илья Дедковский
Источник: Право.ру

Фото Право.Ru

Пленум Верховного суда 15 марта обсудил проект постановления о мерах ответственности за нарушение обязательств, которые предусматривает Гражданский кодекс.

В документе речь идет как о привычных институтах – убытках, неустойке и ее уменьшении, так и о новых, которые появились в кодексе меньше года назад.

Постановление решили доработать, но докладчики и эксперты уже обсудили его основные интересные положения.

Разъяснения получили такие новеллы, как проценты по денежному обязательству (ст. 317.1 ГК), потери и ответственность за недобросовестное ведение переговоров. По ним возникло много вопросов, рассказал судья ВС Сергей Романовский.

Постановление поможет обеспечить единообразие судебной практики по большому числу споров, выразил уверенность судья ВС Олег Шилохвост.

Говоря о новых мерах ответственности в ГК, зампреда АС Поволжского округа Денис Плотников назвал их “модернизацией” и “импортозамещением” тех институтов, которые давно существовали в других юрисдикциях (например, английском праве). Постановление поможет обеспечить стабильность гражданского оборота, сказал Плотников.

По словам Сабира Кехлерова, заместителя Генпрокурора, новые нормы приняты 9 месяцев назад, но судебная практика по ним еще не успела сложиться, и остается много вопросов. “Есть замечания по пунктам 30, 35, 44 – еще обсудим,” – сказал Кехлеров. “Право.ru” приводит основные тезисы пока непринятого постановления.

1. Убытки

Что говорится в проекте постановления: Должник должен возместить кредитору убытки, которые тот причинил неисполнением или ненадлежащим исполнением договора. Они состоят из прямого ущерба и упущенной выгоды, которую, как правило, доказать сложнее.

В ее обоснование кредитор может приводить любые доказательства, например, сведения о своей прибыли за аналогичный период времени до или после нарушения обязательства.

А если убытки, которые возникли у кредитора, – это обычное последствие нарушения должника, то причинно-следственная связь между нарушением и убытками презюмируется.

Если кредитор не получил того, на что рассчитывал по договору, он может заключить замещающую сделку и приобрести нужный товар или услугу “на стороне”, а потом взыскать разницу в цене с должника. При этом презюмируется добросовестность кредитора. Если договор расторгнут по вине должника, тот обязан уплатить разницу даже в том случае, если его контрагент не заключал замещающей сделки.

Что говорят эксперты: Презумпция наличия причинной связи между нарушением и доказанными убытками решает одну из главных проблем всех дел о взыскании убытков, говорит Алена Бачинская, адвокат “S&K Вертикаль”:

“Общеизвестно, что большинство требований не удовлетворяются именно потому, что истец не может доказать связь между причиненными ему убытками и нарушением. Суды проявляют формальный подход и предъявляют высокие требования к доказательственной базе. Новые разъяснения ВС упростят задачу истца по доказываю убытков”.

Разъяснения об упущенной выгоде приветствует старший юрист бюро КИАП Илья Дедковский: “Суды эту категорию воспринимают как нечто мифическое, несуществующее, поэтому все реже удовлетворяют требования о ее взыскании. Надеюсь, постановление поможет исправить статистику”.

2. Возмещение потерь

Что говорится в проекте постановления: Ст. 406.1 Гражданского кодекса дала возможность предусмотреть возмещение потерь, которые не связаны с нарушением обязательств.

Докладчик судья Романовский привел пример, когда институт может оказаться полезным: если после приобретения акций общества у него обнаружатся долги (что не всегда может быть известно во время заключения сделки), продавец сможет обязаться их возместить.

Как указано в проекте постановления, требовать возмещение можно по факту наступления потерь. В суде сторона, требующая компенсации, должна будет доказать наличие причинно-следственной связи между наступлением обстоятельства и потерями, гласит проект. Но если она недобросовестно содействовала их наступлению, то на компенсацию рассчитывать не сможет.

Соглашение о возмещении потерь должно быть явным и недвусмысленным. Если неясно, что стороны имели в виду, потери или ответственность за неисполнение обязательства, то выбор надо делать в пользу последнего, написал ВС.

Он установил, что условия о потерях независимы от основного обязательства, даже если включены в общий договор. А значит, недействительными они признаются отдельно.

Если потери возникли из-за неправомерных действий третьего лица, то сторона, возместившая их сумму, может потребовать эти деньги у третьего лица.

Что говорят эксперты: В проекте установлено, что при неясности условий соглашение не является тем, что предусмотрено ст. 406.1 – ВС фактически вводит отсутствующую в законе презумпцию, объясняет партнер “Интеллект-С” Александр Латыев:

“В принципе, подход для начала действия института правильный, но в будущем, возможно, он будет пересмотрен. В противном случае институт рискует стать крайне редко используемым, что, впрочем, может быть и не плохо”.

3. Недобросовестное ведение переговоров

Что говорится в проекте постановления: Предполагается, что участники переговоров ведут себя добросовестно, в том числе когда без объяснений отказываются заключать договор.

В случае судебного спора истец должен доказать, что ответчик пытался причинить ему вред с помощью переговоров – например, пытался выведать коммерческую информацию или помешать истцу заключить договор с кем-то еще.

Другой путь для истца – доказать одно из двух обстоятельств, которые предусмотрены п. 2 ст. 434.1 ГК:

  • внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

  • предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны.

Если в последнем случае договор был все-таки заключен, то обманутый контрагент вправе требовать признания сделки недействительной и возмещения убытков.

Возмещение убытков в результате недобросовестных переговоров, как и в других случаях, должно восстановить справедливость – пострадавшая сторона должна оказаться в таком положении, в котором она находилась бы, если бы не вступала в отношения с недобросовестным контрагентом.

Что говорят эксперты: Положения закона многие считали излишне оценочными и неопределенными, а практика практически отсутствует, поэтому разъяснения норм, конечно, пригодятся, считает Андрей Набережный из “Линии права”. Он приветствует развитие принципа добросовестности.

Вместе с тем юрист сетует, что ВС не дал разъяснений по внезапному прекращению переговоров по п. 2 ст. 434.1 ГК РФ – положение настолько туманное, что нельзя даже предположить, как оно будет применяться.

Эта неопределенность ставит ответчика в невыигрышное положение, ведь он не будет знать, находится ли он под защитой принципа добросовестности. В целом, считает Набережный,

“Институт только начал развиваться, поэтому сложно предугадать вектор его развития. В проекте постановления даны разъяснения “для начала”, возможно, затем за ними последуют другие.

В вопросе взыскания убытков с недобросовестной стороны переговоров большую роль играет судейское усмотрение.

Пока же, при нынешних нормах и данных разъяснениях ВС, инструмент будет применяться очень редко”.

4. Ответственность за неисполнение обязательства в натуре

Что говорится в проекте постановления: Судебная неустойка – это денежные средства, которые присуждаются в случае неисполнения судебного акта об исполнении обязательства в натуре. Как предположил на Пленуме судья Романовский, именно эти положения могут вызвать наибольший интерес.

Факт неисполнения судебного акта об исполнении в натуре подтверждает только судебный пристав. Заявить о ее взыскании ее можно как в основном судебном процессе, так и позднее, в исполнительном производстве. Размер такой неустойки определяет суд на основе принципов справедливости и соразмерности, главное – чтобы неисполнение судебного акта не оказалось выгоднее исполнения.

Судебная неустойка носит штрафной характер и не применяется для административно-правовых споров. С одной стороны, такая неустойка не зачитывается в сумму убытков, которые вызваны неисполнением обязательства в натуре. С другой стороны – на нее нельзя начислить законные проценты по ст. 395 ГК.

Что говорят эксперты: Положения о судебной неустойке, введенные вторым предложением п.1 ст. 308.1, закрепляют в законе разъяснения п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ № 22 от 04 апреля 2014 года, замечает Латыев. Поскольку ВАС детально объяснил, как определяется данная неустойка, эти положения могут быть полезны для ВС, считает партнер “Интеллект-С”.

5. Законные проценты по двум статьям ГК

Что говорится в проекте постановления: В отличие от п. 1 ст. 395 ГК, 317.1 ГК устанавливает не меру ответственности, а плату за пользование денежными средствами в договорном обязательстве.

По мнению зампреда АС ПО Плотникова, после введения второй статьи они стали между собой конкурировать, что требует отдельных разъяснений.

На Пленуме он также посетовал, что в проекте постановления не решен вопрос, можно ли начислять проценты на сумму судебных расходов.

Согласно проекту постановления, проценты по ст. 317.1 начисляются с момента получения по денежному обязательству товаров, работ или услуг, а при отсрочке или рассрочке – до исполнения обязательства.

Если договоры касаются длящихся услуг или предусматривают периодическое внесение платы (лизинг, аренда, договоры хранения, коммунальных услуг и так далее), то пользование деньгами для целей ст. 317.

1 начинается с момента окончания оплачиваемого периода.

Размер процентов по ст. 395 ГК определяется исходя из средних ставок банковского процента по вкладам физлиц в месте нахождения кредитора. В проекте постановления нашли ответ вопросы, связанные с определением таких ставок.

Что говорят эксперты: Это самое долгожданное разъяснение ВС, особенно важны положения о том, с какого момента начисляются проценты, говорит Латыев из “Интеллект-С”. Споры о правовой природе процентов по ст. 317.

1 ГК велись с тех пор, как она была принята, да и в судебной практике нашли отражение разные подходы, рассказывает Илья Дедковский из КИАП.

Разъяснение ВС о том, что это не мера ответственности, соответствует букве и духу закона, соглашаются юристы.

6. Уменьшение неустойки судом по ст. 333 (в случае явной несоразмерности последствиям нарушения)

Что говорится в проекте постановления: Рассматривая вопрос об уменьшении размера неустойки, суд должен иметь в виду, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным, чем правомерное.

Если должником является организация, которая занимается коммерческой деятельностью, то неустойка может быть снижена лишь по заявлению должника. В иных случаях проявить инициативу может суд, если видит очевидную несоразмерность неустойки последствиям. Она может выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора значительно ниже начисленной неустойки.

Что говорят эксперты: Основные положения о взыскании неустойки сформулировал еще ВАС, и ВС им следует, говорит Кирилл Коршунов из АБ “Линия права”.

 Положение о том, что суд может самостоятельно снижать неустойку в непредпринимательских спорах, поможет защитить интересы населения в судах общей юрисдикции в случае так называемых “бабушкиных отзывов” (по аналогии с “бабушкиными исками”), считает Коршунов.

В то же время зампредседателя АС ПО Плотников на Пленуме привел пример, когда неустойку могут взыскивать в таких размерах, что это может “противоречить публичному порядку”:

“Согласно разъяснению Пленума, неустойка по предпринимательским спорам может быть взыскана лишь по заявлению ответчика. В деле с крестьянского фермерского хозяйства взыскивают 200 000 руб.

основного долга и порядка 5 млн неустойки. Ответчик не принимает участия в заседаниях, а это значит, что суд не может по своей инициативе снизить неустойку. Но все-таки считаю, что он вправе применить ст.

10 ГК о недопустимости злоупотребления правом”.

Неустойка для предпринимателей должна снижаться лишь в исключительных случаях, но суды это часто игнорируют, указывает Латыев из “Интеллект-С”.

По его мнению, в постановлении следует прямо прописать, что исключительность случая доказывает тот, кто на него ссылается.

Латыев надеется, что это “хоть как-то собьет желание судов защищать должников от взыскания с них непомерных с точки зрения самих судов неустоек”.

С проектом постановления Пленума ВС “О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств” можно ознакомиться здесь.

Источник: https://www.kiaplaw.ru/press-centr/public/624.html

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.